Читатель любит интересные детали? О! Тогда предлагаю прочесть вам этот абзац, хотя что-то мне подсказывает, что вы уже это делаете. Итак, на обложке Моррисси протягивает ручку шоколадному лабрадору, чтобы тот подписал контракт, а через пять лет на 'California Son' в бек-вокалах числится пёс Литтл Уилли Иньеста. Как жестоко! Лучше б ты их ел, Стивен. Самому Моррисси с контрактом повезло меньше. Он подписался на лейбл Harvest (или, по-русски, вступил в колхоз «Урожай»), а колхоз, не дожидаясь осени, через три недели после выхода альбома сдал Моррисси на мясо.
Это самый первый альбом Моррисси с Чиккарелли. Я добрался до него дедуктивным способом, гениально посчитав, что раз есть пятый альбом с Чиккарелли, то и первый рано или поздно найдётся. И это оказался лучший способ слушать эту часть дискографии Моррисси — при таком подходе качество музыки растёт. Да, тут есть все эти испанские гитары, аккордеоны и трубчатые колокола, неловко пытающиеся расправить плечи в формате рок-песен, и оно половину времени звучит странно. Но при этом всё-таки этот музыкальный магазин работает на песни, а не вместо них.
Из хорошего: заглавная песня — в топе самых красивых мелодий, которые Моррисси спел за всю сольную карьеру. Она долго и медленно разгоняется, топчется, а потом раскрывается в такой припев, что даже и не важно, что он про бесполезность голосования (спокуха, товарищ майор, это про англосаксов).
Из очень странного: в клип на проходную 'Earth Is the Loneliest Planet' позвали Памелу Андерсон, вторую по громкости вегетарианку планеты после самого Моррисси, так что весь ролик — как предвыборная реклама партии ЗОЖ, если бы Моррисси не был против выборов вообще. Весь клип Памела выглядит потерянно: она первый раз в жизни присутствует 4 минуты в обществе мужчины, который не думает про неё и сосисочку. Подождите-ка... Выходит, песня не проходная, а задне-проходная!!!
О'кей, ещё из хорошего: 'Istanbul' рубит грузно и увесисто, как Лед Зеппелин — рифф Боза такой тяжёлый и такой его собственный, что впервые кто-то звучит как Лед Зеппелин, которые ничего не украли. 'Staircase at the University' — бодрые хлопки и размашистый лёгкий припев про студентку, которая из-за оценок разбивает голову об университетскую лестницу. 'The Bullfighter Dies' — две минуты ловкого испанского веселья по поводу того, что тореадор умер и никто не плачет, что, наверное, должно доказывать какой-то веганский тезис. Умеет же Моррисси превратить испанское веселье в испанский стыд.
Остальное? 'I'm Not a Man' почти восемь минут объясняет нам, что Моррисси не мужчина (Стивен, мы спрашивали не совсем об этом), 'Neal Cassady Drops Dead' беспомощно топчется на двух аккордах фузз-гитары, а в 'Kick the Bride Down the Aisle' Моррисси в роли тамады с сомнительным конкурсом. 'Mountjoy' про дублинскую тюрьму звучит как пять минут прогулки по кругу во внутреннем дворе. 'Oboe Concerto' (в которой нет гобоя, и это как вегетарианский шашлык: по названию праздник, а жуёшь кабачок) — тоже пять минут неторопливой тягомотины, за которые можно успеть сходить на кухню, сделать бутерброд из двух ломтей поджаренной говядины с горой сочной свинины, копчёной утки и нежной баранины, хрустящим беконом и густым мясным соусом и вернуться ровно к тому же куплету. В делюкс-издании к этому добавили ещё шесть песен, и альбом дотягивает до 78 минут, а 78 минут Моррисси без антракта — это уже пытка, которую следовало бы запретить вместе с корридой.
Что ж, слово независимой избирательной комиссии из пяти звёздочек, две из которых, по заветам Моррисси, на выборы принципиально не пришли: