Декоративно-прикладное искусство — это когда вещь расписывают так старательно, что ею уже нельзя пользоваться: ложка под хохлому, которой не едят, разделочная доска под гжель, на которой не режут, и альбом под Пугачёву, который не слушают.
Детка любит факты? Тогда факты, детка. Монеточка и продюсер Витя Исаев сочиняли пластинку в горах Кавказа на самоизоляции, и каждая из одиннадцати песен — книксен жанру двадцатого века: романс, джаз, блюз, хард-рок, плюс личные реверансы Шнурову, Королю, Гребенщикову, Шуту и ранней Пугачёвой (хотя неизвестно, сколько эпох этот динозавр ещё протянет, быть может, мы всё ещё в её раннем периоде). Это павильон народных промыслов ВДНХ: хохлома под Аллу Борисовну, гжель под Бориса Борисовича, выжигание по дереву под Шнурова, а степ в «Рентгенограмме» идёт уже в эпоху, про которую можно спросить только Сюткина, только он же, гад, начнёт петь в ответ.
Я не жалею ни об одной из тех четырёх с половиной звёздочек, что поставил «Раскраскам для Взрослых», но этот альбом — шаг назад через ступеньку вниз. Это взрослый римейк всех мемасных песенок про маскарпоне, Гошу и козырный туз, но в этот раз — с большой командой и помпой. «Крошку» спели в «Вечернем Урганте» в день релиза, альбом без единого сингла и клипа влетел на первое место в Эппл Мьюзик, а Монеточка объяснила отсутствие хитов тем, что пластинку слушают целиком — примерно так в ларьке объясняют, почему нет сдачи.
Увы, этот альбом подтверждает всё, о чём предупреждали критики на господряде, и даже то, чего они не успели сказать. На «Раскрасках» Монеточка говорила правду голосом ребёнка. Дети не врут, они ещё не научились, поэтому её лирика цепляла. Построенные вокруг всех переживаний перехода во взрослую жизнь, «Раскраски для Взрослых» почти ничего не утверждали, а больше спрашивали и подмечали. Я не знаю, каким Спутником она обдолбалась на самоизоляции, но теперь концепция поменялась: если что угодно произнести детским голоском, оно автоматически станет истиной. И на этом закидывании в глотку тезисов, которое граничит с пропагандой, замечаешь главное — мелодий, которые раньше вытаскивали даже самые проходные песни, здесь катастрофически мало: из 37 минут и 18 секунд по-настоящему хочется напевать три с половиной.
Бесит почти всё. «Ириски и риски» с этими тонкими политическими намёками, где каждый отмерен так, чтобы его поняли только те, кто и так со всем согласен, и не понял тот, кому он адресован: товарищ майор переслушал песню трижды и не увидел дела. «Коза» пересказывает сказку так мрачно и туманно, что каждый найдёт в ней своего волка (кто власть, кто телевизор, кто тёщу, кто волка), а авторы при любом раскладе скажут, что имели в виду именно это, да-да, мы друг друга друг друг друг, мы и ты, дорогой слушатель, мы и ты. В «Переживу» Монеточка перечисляет, что пережила налоговика, сожжение на кострах и крах Союза (ей тогда было -7 лет, впечатлительный возраст), а главный политический открытый смелый выпад, тот самый про Вову, засунут в список между двойниками вождей, инопланетянами и дураками из инстаграма, как острая булавка в контейнер «пластик и металл». «Америка» — палка о двух концах: патриоты услышат в ней насмешку над Западом, а уехавшие — мечты о Сан-Франциско. Блин. На «Раскрасках» все вокруг были людьми: кондуктор Галина, пьяная скандирующая «Ро-сси-я» толпа, родственники старой закалки, сверстники, редакция «Афиши», нимфоманка. Здесь же у неё появляется граница между людьми плохими и хорошими. И я не против социальной критики, но в «Капитале» Монеточка прямо пела вещи, о которые можно порезаться, а тут у неё фига в кармане, расписанная под хохлому.
Хуже всего с юмористическими номерами. «Шприц» — Шнуров из похабных каламбуров, которых Шнуров бы постеснялся не из-за похабности, а тупости. «Коза» — скомканный закос под Короля и Шута, куда позвали Noize MC, чтобы было на кого свалить ответственность, когда до товарища майора всё-таки дойдёт. Но даже там, где нет Смехопанорамы и не намекают на, ну, ты понял кароч что, да, ну, да, вот именно на него, да, что-то не так со звуком. «Лёд» и «Мартовские коты» звучат так, будто музыку Исаев записал в одном конце самоизоляции, слова Монеточка — в другом, а потом их впервые познакомили на передаче «Давай поженимся!»: Гузеева старается, гости хлопают, а жених с невестой весь эфир смотрят в разные стороны.
Те самые три с половиной минуты — это «Папина любовница», и она цепкая, как чёрт: с первого прослушивания въедается в голову, не уходит, звонит в три часа ночи и требует, чтобы я её напевал. Жена не понимает, я её успокаиваю, мол, «Любовница» звонит, всё в порядке, спи.
Инфляция в ковид, конечно, зашкалила. Теперь на одну монеточку можно максимум 2 с половиной звезды взять.